Я отломила вилкой кусочек котлеты, положила его в рот и тут же отставила тарелку в сторону. Котлета была совершенно несолёная, как, в прочем, и всё остальное. Баба Катя готовила хорошо, но вся её стряпня казалась пресной и оттого совершенно безвкусной. Попросить соль, и тем самым сказать, что что-то не по нраву, мне было не удобно и я уплетала несолёные щи, картошку и макароны, нахваливая стряпуху. Соль на столе я ни разу не видела, зато на нём всегда стояла перечница с забитыми наглухо перцем и пылью дырочками. В тот день котлета стала последней каплей и я, не выдержав, попросила солонку. Баба Катя замерла, как будто задумалась о чём-то. Я смотрела на неё в ожидании и успела пожалеть о своей несдержанной просьбе. Тут она встала из-за стола и махнув мне рукой, позвала с собой.

Она повела меня в комнату, в которую никогда никого не пускала. На входе здесь всегда висела верёвка с ключами, преграждающая путь всякому, желающему войти. И когда ключи вдруг начинали позвякивать, она бежала к комнате проверить, нет ли в ней незваных гостей. Чаще всего верёвку дёргал кот, который вставал на задние лапы и играл с ключами, а иногда её просто раскачивало сквозняком. Тогда баба Катя, вздохнув, спокойно отправлялась на кухню и прикладывала ухо к радиоприёмнику. Читать далее »